«В нашей поселковой церкви принято подавать в алтарь просфорку с запиской, батюшка вынимает частицу за каждое имя и возвращает вынутую просфорку. Душа радуется такому поминовению, спасибо нашему батюшке. А приехала в Москву, в храме народу – море; за ящиком сказали, что у них такой требы «с просфорой» нет. Как же там поминают? Помогите разрешить смущение». – Вот такой вопрос.

Конечно, приятно, когда из твоей просфоры за каждое имя вынут по частичке. И приятно слышать, как твою записку диакон или священник громко, с чувством и разборчиво возглашает на ектенье. А если не услышал поданной записки, то неприятно. И неприятно, когда гложет сомнение, а ну как священники не всех поминают в алтаре.

Но, пока мы погружены в свои приятности и неприятности, смущения, сомнения, помыслы, в храме Божием (маленьком или большом, в деревне или в столице) совершается одна и та же Божественная литургия, за которой вся Единая, Святая, Соборная и Апостольская Церковь собирается у Престола Божьего и причащается Святых Христовых Тайн. При этом поминаются не только те, за кого служащее духовенство  вынуло частички из просфор. За Литургией поминается вся Церковь. Это непреложно, на это не влияют наши немощи и вообще ничто земное.

В молитве, которой завершается чин проскомидии за Божественной литургией, говорится (в переводе на русский язык): «Помяни как благой и человеколюбивый тех, кто принесли, и тех, ради кого принесли (имеются в виду люди, принесшие дары, то есть хлеб и вино для совершения службы, и те, в память о ком, то есть с молитвой о ком принесены дары – прим. автора), и также сохрани неосуждёнными нас, совершающих священнодействие Божественных Твоих Тайн». Из других молитвословий проскомидии ясно, что дары приносятся не только за прихожан конкретного храма, но и за всех православных христиан, живых и усопших, в том числе всех Святых.

Зачем же тогда люди пишут записки? Записки это форма молитвы человека о его близких и о самом себе, в этом проявляется его участие в Общем Деле («литургия» означает «общее дело»), в жизни Церкви – Тела Христова.

Проблема каждого из нас не в записках и частичках, а в том, чтобы не лишиться своей части за Священной Трапезой. Но, по словам апостола Павла, «кто отлучит нас от любви Божией» (Рим. 8, 35)? «Ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим. 8, 39). Никто не может нас лишить участия в Божественной Трапезе… кроме нашего греха.

Сидит старушка дома, пишет записки на Литургию, скорбит о маловерных родственниках, живых и усопших, желает им вечного спасения, подаёт записку «за ящик», делает посильное пожертвование на храм, молится за Литургией, причащается Святых Христовых Тайн. И эти старушкины скорбь и молитва, и причастие делают её причастницей Жизни Вечной, а заодно таинственным образом делают не чуждыми этой Жизни и тех, о ком она скорбит и молится, и пишет записки.

Может быть, сама старушка не без греха, но вспомните притчу из «Братьев Карамазовых» Достоевского. Там умершей грешнице, кипящей в огненном озере, ангел-хранитель протянул луковку и за эту луковку стал вытаскивать её из ада. А за грешницу уцепились и другие грешники, и все могли бы спастись. Так и старушка, пусть и немощная духовно, но цепляется своей верой, как луковкой, за Вечную Жизнь и может своими простодушными записками «о здравии» и «о упокоении» других грешников тоже приобщить Вечной Жизни.

Но вот она задумалась: «А читают ли мою записку в алтаре? А вынимают ли батюшки частички из моих просфорок?» И от этих суетных помыслов спасительная луковка увядает и может оборваться, если человек, конечно, не покается в своих недобрых подозрениях.

Что касается действий служащего Литургию священника, то, если он любит своих прихожан, желает им спасения, молится за них, то благо ему, а если немощен в любви, пусть кается. Мы же будем от души молиться за наших батюшек, не будем осуждать их, чтобы и самим не подпасть осуждению. И, уж если Бог доверил им совершение Божественных служб, будем доверять и мы, чтобы не уподобиться ветхозаветному Хаму, который подглядывал за своим отцом.

Протоиерей Константин Островский,
благочинный церквей Красногорского округа
Московской епархии,
настоятель Успенского храма г. Красногорска